Дрейфующий корабль
Дрейфующий корабль
Гора Канкю, Эн. Вершина этой горы проходила через море облаков и являла собой обособленный остров, стоящий посреди моря, на котором высился дворец Ген’эй. Луна светила в предрассветном небе и морская рябь, пробегавшая по черной глади, серебрилась в лунном свете.
Светало. Тем не
менее, одно из зданий Ген’эй, под названием Дзинджу-ден, было уже переполнено
людьми. Придворные слуги окружили главную спальню и пристально озирались по
сторонам, ощущая возросшее напряжение. Они замерли возле дверей и окон, словно
сдерживая их своим дыханием.
В безмолвии, без
единого вздоха, время тянулось очень медленно. Немного погодя засияли лучи
утреннего солнца и, словно дождавшись его, громко зазвонил колокол.
Вздрогнув, слуги
пришли в движение. Они распахнули двери и окна, и заполнили собой пространство,
заливаемое солнечными лучами. Придворные дамы, ожидавшие у дверей спальни,
раскрыли их и устремились к роскошной кровати:
– С добрым утром, Тайхо!
Когда одна из
придворных дам повысила голос, стало ясно, что кто-то вертится в занавесках,
обрамляющих кровать. Как только две придворные дамы слева и справа их одёрнули,
тень проскользнула по матрасу, желая скрыться от глаз. Тем временем принесли
кадку с водой, заменили одежду на вешалке и собрали на столе принадлежности для
парадного одеяния. Вокруг кровати не было свободного места, потому что
придворные дамы суетились без конца.
– Пора просыпаться.
– Пожалуйста,
вставайте.
Одна из придворных
дам стянула одеяло, другая подняла Тайхо, скакавшего по кровати. Третья – сняла
с него пижаму, а четвёртая тотчас принесла одежду для утренних приёмов.
– Хватит! Я сейчас
встану!
Рокута вырвался от
придворных дам и забился в дальний угол кровати, прижимаясь к подушке.
Придворные дамы, призывавшие его к подъёму, стояли плотной стеной, обступив
кровать. Более того, казалась, что эта стена вот-вот на неё обрушится.
– Тайхо, пора
вставать!
– Вам надо
переодеться.
– И еще расчесаться.
– Я уже встаю! Просто
успокойтесь все, хорошо?
Премьер-министр Эн то
и дело метался из стороны в сторону, прикрываясь подушкой. Хотя возможно, ему
самому для начала нужно было успокоиться.
– Ну же, Тайхо,
поторопитесь!
– Время не ждёт.
– Ну, встаю, встаю.
– Тайхо, поспешите!
Держа подушку, Рокута
закричал:
– Чего вы
добиваетесь, чтобы я встал и немедленно пошел на совещание? Ну, хорошо, хорошо…
уже иду!
Глава 2
Прохладное утреннее солнце освещало просторный
двор внутреннего дворца. Над головой простиралось ясное голубое небо, доносился
шум прибоя моря облаков и чуть солоноватый ветер.
Рокута подошёл к внешнему дворцу, с укором
глядя на пейзаж, который становился по-настоящему осенним. Будучи довольно
усталым, несмотря на раннее утро, он вошёл во внешний дворец и встретился с
владыкой, который так же утомлённо на него взглянул. Это был правитель Эн,
Сёрью.
– Привет…
– Это уже вторая встреча за утро.
Сёрью было смертельно скучно, и хотя внешне он
был полон достоинства, ни в его голосе, ни в лице не прослеживалось ни малейших
признаков величия.
– Сегодня я точно не рассчитывал тебя увидеть.
Во время разговора Рокута незаметно отдалился
от слуг и, оказавшись возле Сёрью, понизил голос:
– …Эй, ты можешь что-нибудь сделать с этой
суетой?
– Почему я? – ответил правитель тихим и глубоко
встревоженным голосом.
– Ты же величайший человек в этой стране. Так
издай какой-нибудь указ.
– Ты разве не знаешь, кто в этой стране
величайший человек?
– …Итан, – пробормотал Рокута, после чего
владыка и Тайхо вместе вздохнули.
– Всё из-за того, что ты занимался всякой
ерундой.
Правитель Эн, Сёрью, взошёл на трон более ста
лет назад. Когда внутренние дела королевства вошли в мирное русло, то название
эры сменили на Тайгэн, и четыре года спустя Сёрью предложил сделать
перестановку вышестоящих чиновников.
Если чиновник годами исполнял одни и те же обязанности,
то в его политике начинала царить предвзятость. Даже вопреки его собственной
воле, сама система формировала в нём многолетнюю привычку. Чтобы искоренить
предвзятость, пресечь жестокость и воспитать в чиновниках широту ума, Сёрью
настаивал на регулярных должностных перестановках – независимо от того,
заслужили они это своими поступками или нет. И, разумеется, это имело
определённый смысл.
– …Да, ты прав. Но почему Итан стал Тайсай[1]?
– У нас не было выбора. Он сказал, что другая
работа ему не интересна.
Сёрью предлагал ему должность Чосая[2] т.е.
главы Рикукан[3]. Однако Итан настоял на том, чтобы его назначили Тайсай,
отказавшись от других должностей. Это была скорее угроза, нежели пожелание,
потому что в противном случае, он заявил, что откажется от Сенсэки[4] и уйдёт в
отставку.
– Ты тоже поддерживал его в этом намерении.
– Я никогда не думал, что у него настолько далеко
идущие планы…
Тайсай, глава Тенкан т.е. министерства небес,
заправлял всем, что касается двора. Внутренним делам королевства отводилось
первостепенное внимание, поэтому у них не было времени следить за тем, что
происходит во дворце. Когда люди и здания при дворе долгое время брошены на
произвол судьбы, то необходимо восстановить их моральный облик. Поэтому для
начала Итан счёл своим долгом перевоспитать правителя и Сайхо.
– Почему меня разбудили на рассвете? Почему я с
самого утра должен пересматривать законопроекты и доклады, предназначенные для
императора?
– Хотел бы я знать.
– На днях я проснулся до рассвета, но ждать,
пока зазвонит колокол, было просто невыносимо.
– Так и есть, кроме того, если я встаю раньше
времени, то прибегают слуги и вынуждают меня вернуться в постель.
– Но так нельзя. Кажется, у меня начинается
сицудо[5]… – вздохнул Рокута, когда они подошли к залу для совещаний.
– Что за мрачные разговоры с самого утра? – у
огромных дверей их поджидало трое мужчин. В центре со счастливым видом стоял
Итан, глава министерства небес: – Насчёт сицудо я вынужден не согласиться.
– Если же это правда, то нам придется
потребовать, чтобы Сёрью пересмотрел своё поведение.
Справа и слева от Итана находились Сейсю, глава
Какан (министерства обороны), и Сюко, глава Шункан (министерства церемоний).
Тенкан управляло всеми дворцовыми делами, Какан отвечало за индивидуальную
защиту, а Шункан руководило ритуалами и церемониями. Когда эти трое
объединялись, Сёрью и Рокуте было не по силам их разобщить. Ведь их постоянно
окружали люди из трех вышеозначенных министерств.
Сёрью проворчал:
– Я думаю, что эти трое сговорились.
Рокута еле заметно кивнул:
– Мне казалось странным, что Сейсю хочет стать
Дайшиба[6]…
Изначально Сейсю был генералом, руководившим
левым дивизионом императорской армии. Он не занимался государственной службой и
даже полагал, что относится к Какан (министерству лета). Итан, будучи главой
Чикан (министерства внутренних дел), ранее управлял земельными делами, людьми и
казной. Так как он старался приносить практическую пользу, а Тенкан такой возможности
не имело, то эта должность казалась совершенно не подходящей для него.
– Мы ослабили бдительность, потому что желание
Сюко возглавлять Шункан пришлось как
нельзя более кстати.
– Согласен… Так и есть.
Когда Рокута вздохнул, Сёрью укоризненно
кивнул:
– …Мы угодили в ловушку этих типов.
Глава 3
– Прекрасно. Их перевоспитание проходит хорошо,
– похвастался Итан с сияющей улыбкой на лице.
В преддверье сезона дождей ясный свет луны
проливался на сад возле дома Сюко. Одна из сторон этого сада была обращена к
морю облаков, волны которого вздымались до скалистого пояса, видневшегося по
другую сторону от садовых деревьев. Издали доносился шум ночного бриза и плеск
волн, а прозрачный свет луны струился на поверхность керамического стола.
– Поначалу они то и дело своевольничали. Но
теперь у них отличная посещаемость вот уже два месяца.
Скривившись в ухмылке, Сюко поставил три бокала
на стол.
– Даже Сёрью и Тайхо не в силах что-либо
предпринять, потому что мы следим за каждым их шагом.
– Я буду держать их на коротком поводке, и уже
ближе к вечеру они так устанут, что скорее сами захотят лечь спать, чем
засиживаться допоздна.
– …Неужто ты так далеко зайдёшь?
– Мне всё равно, что ты скажешь, – радостно
ответил Итан.
– Мы занимались внутренними делами королевства,
и я проглядел некоторые из их вольностей. Затем они просто отбились от рук и
исчезли на два-три месяца. Хорошо, что эти двое оказались недалеко от Эн, но
они уехали из страны и скитались то там, то здесь, пока не угодили в
неприятности в другом королевстве. Так что в этой ситуации они сами виноваты.
– Ты прав, – кивнул Сейсю. – Они исчезли,
никого не предупредив. Мы переживали, что с ними что-то случилось. Но в
действительности они добрались до Со и смешались с толпой. В конце концов, они угодили
в неприятности, и их схватили. Когда же их личности были установлены, мы
получили письмо от самого правителя Со. И хотя император Со любезно предложил
сопроводить их до Эн, они отказались, объясняя это тем, что не могут
злоупотреблять его добротой. После чего мне пришлось выехать из Эн, чтобы
встретить их, и буквально сгорать там от стыда.
– Ну, это же император и кирин. Даже если они
переутомятся, им не страшны ни болезни, ни смерть. Мы продолжим их воспитывать,
пока они не уяснят свое положение.
Сюко изумился резкому тону Сейсю:
– Ты всё ещё недоволен тем, что случилось в Со?
– Конечно. Поставь себя на моё место. Принцесса
осмеяла меня, сказав, как хорошо, что Эн наконец-то утихомирился.
Сюко взглянул на луну и подумал о том, что,
должно быть, это неприятно.
– Если не давать им спуску ближайшие сто лет,
то они не возьмутся уже за старое, – спокойно прибавил Сейсю, и Сюко посмотрел
ему прямо в лицо.
– Сто лет? А это уже не слишком?
– А иначе не будет никакого толку.
– Но это причиняет неудобства слугам во
внутреннем дворце…
– Это не проблема, – рассмеялся Итан, – они
довольны, потому что ежедневно получают взятки от одного из министерств.
Сюко и Сейсю тут же переглянулись.
– …Взятки? Так это твоих рук дело?
– А что мне остается, если никто не хочет
браться за ум. Все министерства считают, что их отсутствие на совещаниях недопустимо. И
потом, эту скромную сумму даже взяткой не назовешь.
Сюко глубоко задумался. Под руководством Чосая
все чиновники собирались в Рикукан. В течение шести дней каждое из министерств
– Тен, Чи, Шун, Ка, Шуу и Тоу – поочерёдно присутствовало на совещаниях, а
Чосай и Санко[7] – в седьмой, что составляло ровно неделю. В день, когда Шункан
– министерство весны – проводило совещание, Сюко также не желал, чтобы его
величество и Тайхо отсутствовали. Нерешённая проблема не способствовала
прогрессу, кроме того, он обладал немалым самолюбием в отличие от глав других
министерств.
– В самом деле… Давая взятки слугам, чиновники
хотят, чтобы те будили их и во что бы то ни стало приводили во внешний дворец.
– Конечно, если деньги выдаются из-за гордыни и
становятся причиной их отсутствия на совещаниях других министерств, то это
проблема, в противном случае, это небольшое поощрение для слуг. Прежде всего,
не будь у них заинтересованности, они бы никогда не стали волноваться об этих
разгильдяях.
– Я удивлён, что ты ничем не гнушаешься ради
достижения своей цели.
– Это не моя вина, а их. Если бы я ни зашел так
далеко, они бы не являлись даже на утренние совещания.
– И всё же… – пробормотал Сюко, – не похоже,
что они смирились.
– Так и есть, – Сейсю поставил бокал на стол. –
Зная их, не исключено, что они попытаются сбежать.
– Я велел слугам ни на минуту не спускать с них
глаз. Я обязал их оставаться за дверями, даже когда им прикажут удалиться из
покоев.
– Но они могут применить силу. Что бы вы ни
поручили слугам, они не пойдут против императора.
– Я приказал внимательно следить за пятью
вратами и не выпускать их.
– А как же императорские врата?
– Само собой. Число привратников было удвоено.
В особенности я приказал стремянным все время приглядывать за киджу.
– А как же Тама[8] и Тора[9]?! Суугу[10] сами
прилетят, если их позвать, ведь они очень умны
– заметил Сюко, и Сейсю поддержал его.
– Не волнуйтесь, я уже перевёз Таму и Тору в
конюшню Шиба.
– Но у Тайхо есть сирей, – сказал Сейсю, и Итан
на мгновение потерял дар речи.
– Да… Тут уж мы поделать ничего не можем, ведь
сирея ни схватить, ни запереть в клетке.
Сейсю посмотрел в бесстрастное лицо Итана. Если
сирей заберёт Тайхо, то надёжная система против побега, которую они
разработали, окажется бесполезной. Кроме того, кирин может трансформироваться.
– Я расспросил об этом чиновника из Тоукан[11].
И знаете, в одном из восстаний рог Тайхо был запечатан каким-то камнем. Мы
сможем сделать нечто подобное, если получится его раздобыть.
Сейсю приобрёл недовольный вид:
– И ты думаешь, Тайхо будет послушно его
носить? В твоём замысле имеются серьезные изъяны.
Итан снова не нашелся, что ответить.
– Ну, – криво улыбнулся Сюко, чтобы успокоить
их, – я сказал Тайхо, что во всем виноват его величество.
– …Что?
– Я сказал, что все его проблемы из-за
императора. Тайхо не может бросить императора и сбежать со своим сиреем, потому
что его величество это не одобрит. А для сирея приказ императора важнее, если
Тайхо ничего не грозит.
– Хмм…
Итан тяжело вздохнул и устремил взгляд на
Сейсю. Тот, в свою очередь, посмотрел на ошеломлённого Сюко.
– И всё же, как долго это будет продолжаться?
Если они найдут в себе силы, то сделают всё, что захотят.
– Что верно, то верно…
– Как бы там ни было, мы усердно поработаем над
ними, пока они не решат сбежать.
– А ты… хитёр.
Сюко рассмеялся удивлённому голосу Итана:
– Вовсе нет, открытость и честность – вот мои
отличительные качества.
«Только не ври», – подумали про себя Итан и
Сейсю.
Глава 4
– Я… я не вынесу такой жизни, – проворчал
Рокута, и Сёрью молча кивнул в ответ.
Просторные личные покои Сёрью опустели. Но
только потому, что он приказал не оставлявшим их ни на минуту слугам ненадолго
удалиться. Тем не менее, большинство из них продолжали толпиться возле дверей и
окон и мешали им расслабиться, что они находили возмутительным.
– Это ты виноват. Если бы не твои разъезды, у
меня бы не было таких проблем.
– По части разъездов ты ничем не лучше.
Справедливости ради стоит сказать, что их
поездки имели разный характер, и Рокута хотел было это подчеркнуть, однако
подобные споры возникали неоднократно, вот только это ни к чему не приводило.
После обеда его уже клонило в сон; сегодня его рано разбудили, обязали
заниматься государственными делами, приобщаться к культуре и прочему, не
растрачивая ни минуты.
Рокута припал к столу:
– Мне нужна твоя помощь!
– …Думаю, я смогу что-нибудь сделать.
Рокута подскочил, заслышав тихий голос
правителя:
– …Правда! – его голос прозвучал на высоких
нотках, и Сёрью сделал усмиряющий жест рукой.
– Если ты не против помириться.
– Помириться?
– Видишь ли, они, очевидно, считают, что мы не
сможем договориться и непременно повздорим.
– Неудивительно. Чего мне только не приходится
терпеть из-за твоих выходок.
– Я же говорю, такова их цель… Но не беда. Если
мы объединимся, я смогу кое-что предпринять.
– …У тебя есть план?
– Мы облапошим слуг, по очереди отвлекая их
внимание. Пока я буду их дурачить, ты подумаешь о том, что поможет мне сбежать.
А после перерыва мы поменяемся местами.
– Хмм, – пробормотал Рокута. Он подумал, что
его сотрудничество с Сёрью может быть эффективным, если эти трое ничего не
предпримут, чтобы им помешать.
Однако если Сёрью его подставит, то его ждет
незавидная участь.
– Если один из нас не сможет убежать, то на
него впустят всех собак.
– Значит, мы договорились.
– Вряд ли ты на это пойдешь.
– О чём ты говоришь? У тебя усталый вид,
конечно же, я тебе помогу.
Рокута презрительно усмехнулся:
– А почему я должен тебе верить?
– Ты сомневаешься в отзывчивости своего
правителя?
– Чем полагаться на твою отзывчивость, я лучше
подожду, когда Сюко и остальные устроят мне выходной. Кроме того, – Рокута
посмотрел в лицо Сёрью. – Почему ты просто не отпустишь меня, если ты так
отзывчив? Отмени свои предписания для сирея, и я сейчас же смогу уйти.
Сёрью нахмурился, словно его задели за живое:
– …Я собираюсь посетить одно место.
– О, правда?
– Я обещал туда вернуться в это время.
Пожалуйста, Рокута.
«Дело в женщине?» – подумал он про себя, но
«пожалуйста» подняло ему настроение.
– Что я делаю? Если мы сбежим, то нам нелегко
придется по возвращении.
– Когда это случится, я издам для тебя
какой-нибудь указ.
– Тогда почему ты не сделаешь этого сейчас?
Сёрью приподнял брови, будто услышал что-то
неожиданное:
– Они думают, что связали нас по рукам и ногам.
Разве мы не должны их перехитрить?
Рокута хлопнул в ладоши спустя мгновение:
– Да, верно.
– Использовать императорские указы и сирея –
это верх безумия, мы сбежим в открытом противостоянии.
– Но справедливо ли их дурачить?
– Ты против?
Тайхо удовлетворённо рассмеялся:
– Конечно, нет.
Затем Рокута схватил чайные принадлежности и
направился в сторону придворных слуг, рассмеявшись при виде Сёрью, который
сделался подозрительным.
– Чтобы их отвлечь, разве нам не нужно
разыграть представление?
Глава 5
Простиравшаяся внизу равнина ослепительно
блистала золотыми красками.
– …Потрясающе.
На пятый день после их разговора, Рокута ловко
сбежал с горы Канкю в результате великолепной игры в догонялки на заднем дворе
Ген’эй.
Это было своего рода местью, потому что именно
в тот день проходило совещание Тенкан. Пролетев целую ночь, он оставил поводья
Торе, своему сирею. Ген’эй уже находился по другую сторону света, в то время
как Итан был, наверное, взбешен. При виде такого зрелища он подумал, что это
всего лишь мелочи, хотя его могут ждать неприятности по возвращении.
Когда он преодолел горную местность, покрытую
густой растительностью, то достиг бескрайних равнин. Тора стремительно рассекал
воздух. Поэтому Рокута мог наблюдать обширные сельскохозяйственные угодья со
спины своего суугу. Перед началом жатвы в преддверье сезона дождей фермерские
хозяйства блистали золотыми красками. Ветер создавал рябь на поверхности
золотого моря, а за плещущимися волнами можно было увидеть голубой океан. На
границе между морем и облаками виднелись хребты гор Конго, которые возвышались
подобно лёгкому пурпурному миражу вокруг Жёлтого моря.
Территория Эн со стороны внутренних границ
частично омывалась Чёрным и Синим морями[12]. Местом деления на Чёрное и Синее
море считалась северо-восточная гавань, относившаяся к провинции Тей.
Противоположный ей берег представлял собой обособленную территорию столичной
провинции и назывался окружной город Гон.
«Это море мне куда больше нравится», – сказал
себе Рокута. Он плыл по небу в одиночку с тех пор, как оставил позади Ген’эй.
Рокута поднял голову. Ясное голубое небо простиралось очень высоко, поэтому
увидеть воды моря облаков не представлялось возможным. Поднявшись выше, изредка
доводилось наблюдать морское дно подобное грани кристалла, хотя обычно его было
сложно различить. Но, несмотря на это, море существовало и отделяло облака от
нижнего мира. Между ними пролегала четкая грань.
– …Удалось ли Сёрью уйти?
Рассмеявшись, он вспомнил про суматоху,
очевидно царящую в Ген’эй, и подумал, что у Сёрью всё должно было получиться,
уж кто-кто, а он-то хорошо его знал. Больше он уже об этом не переживал,
особенно теперь, пролетая в небе над нижним миром.
Тора пересёк поля и горы, пестрящие богатыми
красками, и достиг моря. Впереди виднелись горы Конго. За морем находилась
песчаная отмель, которая восходила к подножию гор Конго и назвалась Гон. Здесь
располагались одни из четырёх врат для входа в Жёлтое море[13] – великие
северо-восточные врата.
Миновав поля и горы, что занимали небольшую
часть города, Рокута устремился вглубь и прибыл в Гон на заходе солнца. И хотя
окружной город Гон представлял собой обособленную территорию провинции Сей, в
которой проживал Рокута, было очевидно, что здесь его никто не знал в лицо. Он
подошёл к вратам Цзинмон в юго-западной части города, спешился с суугу и
спокойно потянул его за поводья.
Позади здания рядом с Цзинмон можно было
увидеть возвышающиеся горы Конго. И хотя до закрытия ещё оставалось время,
ворота оказались запертыми. За этими вратами находились только великие
северо-восточные врата Рейгон. Цзинмон открывались один раз в год в день
зимнего солнцестояния, так же как и Рейгон. До зимнего солнцестояния было ещё
далеко, поэтому в самом городе оказалось весьма спокойно.
– Ты родился по ту сторону врат… Ты помнишь
это? – они остановились на площади перед воротами. Когда он приблизил шею зверя
к своему лицу, Тора рыкнул, словно говоря «да».
– Ты хочешь туда вернуться?
На этот вопрос Тора лишь замурлыкал, словно
говоря «я не знаю». Рокута и сам был не прочь отправиться на другую сторону.
Прошло уже почти четыре года с тех пор, как сменили название эры, и в скором
времени начнётся пятый. Да, он действительно понимал, что значит рисковать
своей жизнью. Он тоже хотел уйти, но не мог. Казалось, это было ещё труднее
после того, как он увидел, что выжженная земля преобразилась в великолепное
золотое море.
Тайхо глубоко вздохнул. Ведя за собой суугу, он
подошел к зданию возле ворот и остановился у высокой доски объявлений. Это
место всё равно, что связующее звено между Жёлтым морем и Эн. Сама доска
выглядела так же, как и четыре года назад, когда была установлена. Её обнесли
крышей и стеной на манер длинной, ветхой лачуги, чтобы защитить от ветра и
дождя. Стражник безучастно стоял возле доски.
Рокута окинул её взглядом. На ней висел указ «О
перевозке животных и птиц» или указ «О четырёх видах и семи разновидностях
одомашненных животных», который гласил, что йома вводятся в число разрешённых к
перевозке животных и птиц. Когда Сёрью издал этот указ, Итан, Сюко и Сейсю были
поражены. И только Рокута знал о его истинном назначении.
Молодой привратник воззрился на Рокуту, потому
что тот не сводил с неё глаз.
– Как тебя зовут?
Рокута посмотрел на стражника:
– Меня? А что?
– Ну… тебе на вид и пятнадцати лет не дашь.
Рокута кивнул. Тайхо знал, почему стражник
спрашивает его имя. На правах губернатора провинции Сей, он сам издал этот
приказ.
– Ты кого-то ищешь? Разыскиваемого?
Стражник махнул рукой, словно говоря «нет», и у
Рокуты отлегло от сердца. Нередко бывало, что «бесследно пропавший» становился
«разыскиваемым», не успев того даже осознать.
– Здесь некоторые сановники разыскивают
человека по имени Коя, ему около пятнадцати лет.
– Хмм…
Данное ему обещание было выполнено. Однако он
не связывался с ними до сих пор. Но они знали, что Коя жив, потому что его имя
не исчезло из Сенсэки.
Привратник рассмеялся:
– Они что, перед ним в долгу?.. Нам велели со
всем уважением проводить человека по имени Коя в городской замок, когда он
появится. А если он откажется… – Рокута широко раскрыл глаза и посмотрел
стражнику в лицо. Он ничего не упоминал про «если», хоть и велел проводить Кою
в замок, а также доложить об этом, – то
сообщить ему о могиле на горе Шо.
– На горе Шо есть могила? Чья?
Привратник усомнился:
– Подробностей мне не сообщили. Неподалеку от
границ провинции Ген есть императорские владения под названием Хекишо. Они
расположены на Рёюнзан[14], который представляет собой императорский парк и
называется горой Шо.
– Императорский парк…
– Может они как-то связаны с правителем…
Человек, захороненный в могиле, и Коя.
Глава 6
– …Ещё одно здание построили, – подперев щеку
рукой, мужчина безучастно выглядывал из окна.
За окном простирался бульвар, а на
противоположной стороне улицы было построено новое большое здание. Согиоку
бросила взгляд и рассмеялась:
– Население в Хекишо увеличилось. Всё равно,
что сон по сравнению с моим детством.
Согиоку измельчала круглый чайный брикет. Этот
знаменитый чай Хакутан из провинции Кей, что на западе Эн, мужчина привез
прошлой ночью. Чай, очевидно, был очень дорогим, хотя он небрежно бросил его,
сказав, что хочет попробовать. Его звали Фуукан[15]. Она не знала, чем он
занимается, и откуда он приехал. Но наверняка он был не из здешних мест, потому
как останавливался здесь примерно раз в полгода. Мужчина приехал вместе с восхитительным
зверем и был щедр с деньгами, так что, несомненно, он был богат. Но когда
женщина спросила, как он достал такой отменный чай, то он ответил, что украл
его.
– Чем больше людей, тем больше зданий. Люди
просто неисправимы!
– Простолюдины так не выражается. Раз ты сидишь
без дела, то не поможешь мне измельчить его? Может, это и хороший чай, но он
слишком твёрдый.
Мужчина согласно кивнул и получил от женщины
брикет чая и нож. Он принялся измельчать брикет и складывать чаинки в столовые
принадлежности у себя на коленях. Согиоку рассмеялась при виде его неумелых
действий и выглянула из окна. Красная кровля, зелёные колонны, да, высотное
строительство шло полным ходом.
– Верно. Население увеличилось… Когда я была
ребёнком, эта местность пустовала. Когда здесь копали землю, то обнаружили
обгоревшие обломки и человеческие останки. И это в императорских владениях,
можешь себе представить?
Мужчина рассмеялся:
– Говорят, что Эн был погребён в руинах…
Столько хватит?
Он передал ей чайные принадлежности, и она
раскрыла рот от изумления:
– Кто же столько заваривает? Измельчённый чай
потеряет вкус.
– Сначала ты заставляешь меня работать, а затем
отчитываешь?
После этих слов Согиоку метнула на него взгляд:
– Ты передо мной в долгу. Не забыл?
Он прибыл в город ближе к закрытию ворот,
пригласил с десяток гейш и закатил пирушку, кроме того, он всю ночь делал непомерные
ставки и проиграл крупную сумму денег. Накануне вечером он снял комнату, но
Согиоку удалось её отыграть, а поскольку он был очень подавлен, то она одолжила
ему свою.
– Если приготовишь чай, то я так и быть прощу
тебе долг.
Услышав это, он перестал ворчать. Согиоку
рассмеялась, наблюдая за тем, как он неумело заваривает чай.
– Чем ты зарабатываешь на жизнь?
– Ну…
– Ты чиновник?
– Разве я похож на чиновника?
– Нет. Но ты каждый раз взбираешься на гору Шо.
Это твоя работа? Как-никак это забытое богом место, хоть и императорский парк.
– Это не работа, просто занятная поездка.
– Смеешься? Тут ведь не на что смотреть.
Мужчина чуть слышно рассмеялся:
– Здесь есть могила.
Согиоку прищурилась:
– …Я слышала об этом. На горе Шо есть могила
наместника провинции Ген. Давным-давно тело премьер-министра было выставлено на
всеобщий обзор.
– На всеобщий обзор?
– Да, так говорят. Он был государственным
изменником, и за это его выставили у всех на виду.
– Глупости, – рассмеялся мужчина. – Это просто
могила. Зачем выставлять повстанца в месте, скрытом от посторонних глаз.
– Да… Ты прав. Но раз это его могила и ты
навещаешь её, значит, ты как-то связан с ним, Фуукан?
– Вовсе не обязательно.
– Выходит, ты тоже проходимец? Потому как
наместник Ген был тем еще мерзавцем.
Он рассмеялся.
– Можешь ничего не говорить, но Ацую оказался в
непростом положении.
– Ацую… Наместник Ген? Впрочем, так ведь гласит
история. Он убил настоящего губернатора Ген, присвоил себе провинцию и, в конце
концов, организовал восстание.
– Да, это всем известно.
Держа в руке чашку чая, мужчина повернулся к
окну и безразлично посмотрел на дорогу.
– …Ацую был сыном губернатора Ген. Во времена
правления Кёо он стал вторым человеком в провинции и помогал отцу. Его отец был
самым настоящим трусом. При императоре Кёо происходили природные катаклизмы и
стихийные бедствия. Но губернатор оказался не в силах этому противостоять.
Поэтому он сверг отца и действовал от его имени. Он, можно сказать, устранил
несчастья, ведь если подумать, губернатор потакал правителю Кёо и притеснял
людей.
– Ты так говоришь, будто сам был свидетелем
этих событий… Но преступление – есть преступление, не так ли?
– Да, верно… Но есть ещё один человек, у
которого был такой же трусливый отец. Бедствия неотвратимо надвигались. Его
отец был также не в силах с ними справиться. Он это знал, но не допускал
преступных действий по отношению к отцу, и поэтому его родовые владения были
уничтожены.
Мужчина криво ухмыльнулся, будто смеялся над
самим собой.
– После убийства отца, Ацую устранил невзгоды и
спас людей. Другой человек не убил отца, опасаясь стать преступником, и обрёк людей
на погибель. Так кто же из них лучше?
– Ну, уж никак не Ацую. Он-то и стал
изменником, потому что не боялся совершить преступление.
– Ты так думаешь?.. – мужчина вгляделся в свою
чашку чая. – Я не так хорошо знаю Ацую… Но полагаю, он решил, что не достоин
уважения, если не будет лордом. Причем хорошим лордом. Да, он организовал
восстание, но не потому, что ему был нужен трон. Император Кёо назначил его
отца губернатором, а сам он был его заместителем. Если кто-то другой вступал на
трон, то он лишался своего положения, поэтому и попытался стать главным.
– Я не знаю…
– Я тоже. Но думаю, что Ацую мог бы стать
хорошим правителем. Да, он хотел снискать похвалу и не имел противоречий…
Должен ли я сказать, что он не колебался в своих желаниях? Потому-то и не
боялся стать преступником.
– Иными словами, он хотел прославиться?
На вопрос Согиоку мужчина оглянулся:
– Он заблуждался? Ацую дорожил своей
репутацией. В этом нет ничего плохого. Ради этого он покровительствовал людям.
Что ни говори, а факт остается фактом: когда жители обогащаются, то они
прославляют своего правителя.
– Это верно, но…
– Иногда я мечтаю, чтобы Ацую удалось сохранить
свое доброе имя. На самом деле ему стоило оградить себя от этого заранее. И
тогда возможно он стал бы самым подходящим кандидатом на престол.
Согиоку широко раскрыла глаза:
– Ты, должно быть, шутишь.
– А?
– В то время на троне уже был правитель,
поэтому его действия расценивались как измена! Он не осуществил свой
первоначальный замысел, и я думаю, что ему не хватало качеств, необходимых
императору, или чего-то еще. В противном случае Тайхо выбрал бы его в качестве
нового правителя.
– Аа, – рассмеялся мужчина, – понимаю…
Глава 7
Гора Шо выглядела совсем заброшенной. Поросшие
сухим мхом валуны, которые цеплялись друг за друга, были шаткими, и на них было
легко поскользнуться. Маловероятно, что кому-то удалось бы взобраться на эту гору,
не имея летающего киджу.
– Если пойдет дождь, то я не поднимусь на нее даже
с Торой, – пробормотал Рокута, осматривая неустойчивые нагромождения валунов.
Дул ветер. При каждом его порыве доносился звук
падающих камней. Если начнется ливень, то они могут не выстоять. Эта гора, очевидно,
приходила в упадок с каждым сезоном дождей.
Он увидел черепицу на крыше небольшого храма,
который едва держался на возвышенности главной вершины горы Шо. Традиционно в
Рёюнзан проходил туннель, ведущий от подножия к храму, но он не смог найти в
него вход, который, очевидно, был завален. Рокута скрепя сердцем поднимался в
гору.
Подлетев к храму, избегая порывов ветра и
падающих камней, он обнаружил его в довольно плачевном состоянии. Колонны храма
перекосились, а с разрушенной крыши осыпалась черепица. Название «гора Шо» было
незнакомо Рокуте, впрочем, он не знал обо всех императорских владениях. Не подлежало
сомнению только то, что это место было заброшено и ни в каких целях не использовалось.
Возможно, на этой горе изначально было кладбище.
Храм окружал запущенный сад. Повсюду лежали
обломки камней. В сосновой роще показалась небольшая, но всё ещё ровно стоящая
беседка, поддерживаемая ветвями и корневищами сосен.
Рокута выбрался из седла, и, сказав Торе
подождать его, вошёл в сосновую рощу. Тайхо негромко рассмеялся, когда увидел лежавшего
возле беседки Таму.
– …Эй!
Он похлопал мурлыкающего суугу и заглянул
внутрь. Там никого не оказалось, но он увидел человека, сидевшего у входа на
ступеньках и державшего небольшой кувшин с выпивкой.
– Пьёшь в одиночестве?
Когда Рокута окликнул Сёрью, тот обернулся. Не
слишком удивившись его появлению, он лениво вскинул руку и спросил:
– Что случилось? Рокута, почему ты здесь?
– Почему? Это я должен у тебя спросить. Ты же
отправил странное послание привратнику у доски объявлений.
Он подошёл ближе к входу и сел рядом с Сёрью.
Каменный тротуар перед беседкой исказился и потрескался. Скамейки и столы,
вырезанные из камня, по-прежнему стояли во дворике, однако в стыках и трещинах
тротуара проросла густая осенняя трава, из-за чего возникало впечатление, что
он разрушен.
– Ты получаешь удовольствие от того, что тут
пьёшь?
Сёрью рассмеялся:
– По крайней мере, я не слышу ворчания Сюко и
Итана.
– А, понимаю.
За каменным тротуаром возле сосны он увидел
могильную насыпь. Они посадили катальпу на холме, но заменили её надгробным
камнем у изголовья насыпи. Намокнув от воды, камень стал влажным.
– Это Ацую?
– Ага.
– Это случилось перед началом сезона дождей.
Примерно в это время… ну, или немного позже.
Рокута посмотрел на холм и что-то пробормотал,
пытаясь выудить какие-то воспоминания. Точные подробности были уже забыты.
Вероятно, с каждым сезоном дождей воспоминания улетучивались так же, как и
разрушалась эта гора. Рано или поздно, даже если он попытается, то не сможет
ничего вспомнить.
– Теперь понятно. Ты упомянул про обещание, и я
подумал, это что-то особенное. Ты не можешь взобраться на эту гору после начала
сезона дождей, и тебе ничего оставалось, как сбежать из дворца, – Рокута окинул
его взглядом, в котором сквозила легкая насмешка, но он не придал этому значения.
– Что ты имеешь в виду?
Рокута рассмеялся и снова посмотрел на насыпь:
– Я и не знал, что вы с Ацую так дружны, что ты
даже сделал ему могилу.
– Мы и это можем сделать. Поскольку Ацую
оставил нам хороших чиновников.
Рокута кивнул. Чиновники провинции Ген и впрямь
обладали недюжинными амбициями и способностями. Никто не знал, являлись ли
стремления Ацую верными или ошибочными, но чиновники, которые его оплакивали,
не лгали. Впоследствии, когда императорский двор был переформирован, они
сослужили неплохую службу.
– …Однако если я произведу подобающее
захоронение, то Ацую, должно быть, перевернётся в гробу.
– И, зная это, ты пьешь, сидя рядом с ним? Да
это почти издевательство.
– Ну, Ацую ведь нужно кому-то пожаловаться.
– Однажды тебе может явиться его призрак.
– Уже, – беззаботно отозвался Сёрью, и Рокута
чуть отступил назад.
– Да ну?..
– Кажется, в давние времена здесь было
кладбище. Так что помимо Ацую сюда наведываются толпы других усопших.
– Толпы…
– Старые и молодые, все приходят сюда, чтобы на
что-то пожаловаться. Поэтому, – рассмеялся Сёрью, – тебе лучше уйти до наступления
темноты.
На мгновенье Рокута задержал взгляд на его
улыбке, а затем кивнул:
– …Да. Я не люблю плач и жалобы.
– Тогда до скорого.
– До скорого, – Рокута поднялся и вышел из
беседки, затем похлопал Таму по голове и вернулся к Торе, который удивленно
наблюдал за ним. Он взялся за поводья и потрепал шею суугу: – …Сёрью хочет
побыть один, я всё понимаю. Давай оставим его.
Глава 8
– Ты их ещё не нашел?! – проворчал Итан.
– Пока нет, а ты не знаешь, куда они уехали? –
раздул щёки Сейсю.
– Они улетели на суугу. Мы также знаем, что они
покинули Канкю и отправились на запад. Но ты всё равно не знаешь, куда они
держат путь?
– Это всё, что нам известно. Так чего ж ты ждёшь
от меня?
– Прежде всего, почему ты не отправился вслед
за ними?
– Они умчались на суугу. Мы бы всё равно не
догнали их.
– Их суугу перевезли в конюшню Какана. Объясни
мне, как эти двое смогли сбежать?
– Ну, привратник Тенкан – настоящий болван.
Сюко взял поднос с чаем от слуги и поставил его
между спорящими чиновниками:
– Хватит, вы двое совсем как дети. Какой толк
от вашей перепалки?
Итан обратил весь свой пыл против Сюко:
– А ты почему так спокоен?
Сейсю кивнул в знак одобрения и посмотрел на
Сюко, который лишь окинул взглядом массивную гору документов в своем кабинете.
– Вот именно.
– Но мы же с самого начала знали, к чему всё
это приведёт, верно? Едва ли они будут сговорчивы, если держать их взаперти. Прикажите
им никуда не уходить, и они сбегут любой ценой. Вы двое об этом не подумали?
Итан ударил рукой по столу:
– Верно. А если их отпустить, то они исчезнут
без следа! Как будто я мог их надолго запереть!
– Так что, – рассмеялся Сюко, – нам не под силу
с ними справиться.
Итан схватился руками за голову, Сейсю сжал
себе виски, а Сюко рассмеялся.
– Я уверен, они понимают, что по возвращении уже
не смогут поздно вставать, если будут безудержно себя вести. Более того, они
были терпеливы в течение двух месяцев, и нам удалось решить много важных дел.
Мы должны быть этим довольны.
Итан с укором взглянул на невозмутимый профиль
Сюко:
– Иными словами, ты сдался изначально?
– Нет, – Сюко приобрел недовольный вид. – Я
посоветовал его величеству и Тайхо не своевольничать и поэтому сговорился с
вами.
– Ты что?..
– Я просто им сказал, что никто не может их
запереть. Глупо надеяться, что его величество и Тайхо будут послушно себя вести.
Сейчас я полагаю, они осознали, что их ожидает, если они продолжат в том же
духе. Нам нужно их воспитывать, но не слишком затягивать удила.
– Так же как с Тамой и Торой? – проворчал
Сейсю.
– Это было бы невежливо по отношению к суугу.
Лучше сказать «как с домашними животными».
Итан глубоко вздохнул:
– Эй… По-моему, вы двое уже забываетесь.
– Разве я что-то не так сказал?
– Нет, – пробормотал Итан. В конце концов, они
не только пропускают императорские совещания, но и мгновенно исчезают. Стоит только
отвернуться, как они уезжают в другие королевства и совершают глупости. Но,
несмотря на это, они появляются во внешнем дворце и раздают неслыханные указания.
Всякий раз, когда они так делают, чиновники носятся в недоумении, для служащих
это и впрямь огромный труд. Несомненно, эти двое чем-то напоминают
невоспитанных домашних животных.
– Рано или поздно они приедут. Ведь им больше
некуда пойти.
– Ты уверен?
– А у тебя есть какое-то пристанище помимо
Ген’эй? – возмутился Итан.
– Хм? – Сюко оторвал взгляд от документов и
усмехнулся.
– Завидую тебе. Я гораздо моложе, но у меня нет
другого дома. А ты хитёр.
– Вовсе нет!
Сюко выглянул из окна, потешаясь над Итаном,
который не нашелся, что ответить. Море облаков простиралось так далеко, что невозможно
было увидеть и небольшого острова.
– Этот дворец всё равно, что корабль,
дрейфующий где-то в океане. Только на горизонте не маячит берег, к которому
можно пристать.
Сейсю пробормотал:
– Возможно, ты прав.
– Уже нет ни друзей, ни того города, где я
родился. Заведи я новый дом и знакомых в нижнем мире, и через несколько
десятилетий никого из них не останется.
Пускай он мог отказаться от Сенсэки, правитель
и кирин не могли сложить с себя полномочия. Кроме того, они оба были тайка[16].
– …Понимаю. Для тех, кто запрыгнул на корабль,
обратной дороги нет.
– Я думаю, эта система хорошо устроена. Нам
больше некуда податься и ничего не остаётся, кроме как плыть на этом корабле.
– Так же как нет и суши, на которую можно
сойти.
Когда Итан скрестил руки на груди, Сюко снова
вернулся к документам.
– Перед нами даже не стоит вопрос: плыть нам куда-то
или нет. Мы просто движемся вперёд. Так было вчера. Так есть сегодня и так
будет завтра.
– Определённо…
– И так до тех пор, пока этот корабль не
потонет.
– Пока не потонет, говоришь? По-моему, это
случится довольно скоро, – сказал Итан, и Сейсю согласно кивнул в ответ.
– Однако мы должны заметить, что он ещё
держится на плаву. Мне кажется, что все чиновники латают дыры, чтобы устранить
протечки, коим нет числа.
– Несомненно, – криво усмехнулся Итан.
– Но иногда такой корабль может плыть вечно.
– Неужели?..
– Я так не думаю.
– Я не знаю.
Они посмотрели на море облаков, оставшись
каждый при своём мнении, но там не оказалось ни одного намёка на остров или
птицу. Море облаков было окрашено богатой палитрой цветов, поскольку в нём
отражались все цвета нижнего мира, а его неустанные волны омывали берега…
[1] Тайсай – министр двора в министерстве небес
[2] Чосай – премьер-министр правительства и
глава 6-ти министерств
[3] Рикукан – правительство
[4] Сенсэки – регистр бессмертных
[5] Сицудо – болезнь, которой заболевает кирин,
когда правитель перестает управлять королевством согласно Воле Небес
[6] Дайшиба – министр обороны
[7] Санко – трое советников: Тайши, Тайфу и
Тайхо
[8] Тама – суугу, на котором ездил Сёрью
[9] Тора – суугу, на котором ездил Рокута
[10] Суугу – белый тигр с красной гривой и
золотыми глазами
[11] Тоукан – министерство зимы
[12] См. карту в конце
[13] Жёлтое Море – центральная область
«Двенадцати Королевств», несмотря на название, представляет собой скопление
каменных пустошей, лесов, болот и пустынь, в центре которой расположены пять
горных вершин.
[14] Рёюнзан – необычайные горы в мире
Двенадцати Королевств. Они достаточно высоки, чтобы достигать небес, и на
каждой из них расположен замок или дворец.
[15] Фуукан — псевдоним Сёрью, правителя королевства
Эн, которым он пользуется, когда он «инкогнито» посещает общественные места.
[16] Тайка – человек, унесённый в Хорай в то
время, когда он ещё находился внутри ранка – плода священного дерева. Хорай –
название Японии в Двенадцати Королевствах.